На снимке - покрытый штрихами валун из тиллитов верхнего палеозоя.
Тиллитами геологи называют обломочные горные породы, сильно уплотненные, иногда метаморфизированные (перекристаллизовавшиеся), с включениями крупных и мелких валунов. «Настоящие» тиллиты отличаются от других, похожих на них пород главным образом тем, что в них встречаются валуны, имеющие «ледниковую штриховку» или утюгообразную форму, и валуны «чуждых» пород (такие, каких нет в непосредственной близости от места залегания тиллитов). Довольно часто тиллиты лежат на так называемых ледниковых мостовых — коренных породах, покрытых штриховкой, образовавшейся при движении ледников. По всем этим признакам тиллиты стали считать образованиями древних, дочетвертичных ледниковых эпох. Такая точка зрения была общепринятой многие десятилетия и давала основание каждому геологу; который находил где-либо подобные образования, утверждать без особых доказательств, что в данном районе обнаружены следы древнего оледенения. В результате получилось, что «следы оледенения» нашли на всем земном шаре, даже на экваторе. Г. Ф. Лунгерсгаузен, ученый, который долгие годы занимался тем, что пытался определить и доказать периодичность великих оледенений на Земле, писал: «Насколько позволяют судить факты, относящиеся к древнейшим, дочетвертичным оледенениям, продолжительность ледниковых эпох измерялась миллионами лет, достигая в отдельных случаях десяти миллионов, быть может, даже больше». Поздний протерозой, по мнению Лунгерсгаузена, «...был отмечен оледенением мирового масштаба, даже более широкого, нежели пермокарбоновое оледенение эпохи Двайка», а последнее оледенение, которое чаще называют гондванским, якобы охватывало чуть ли не все южное полушарие Земли. Проанализировав расположение тиллитов в наиболее древних архейских слоистых толщах Африки, другой ученый, А. Дю Тойт, пришел к выводу, что 2—3 миллиарда лет назад продолжительные «ледниковые антракты» в Африке были «весьма закономерным явлением». Однако есть и такие работы, в которых оспаривается ледниковое происхождение многих тиллитов. Так, академик Д. В. Наливкин и некоторые другие геологи отмечали, что иногда за «ледниковые» отложения, по-видимому, принимались накопления древних селевых (грязе-каменных) горных потоков или ископаемые образования обвалов в предгорных областях. Было высказано предположение (В. Н. Григорьев, М. А. Семихатов, И. В. Хворова, Б. М. Келлер), что ряд тиллитов скорее всего следует считать продуктом подводных оползней и т. д. Ученые взяли под сомнение «ледниковое происхождение» даже тех тиллитов, которые лежат на ледниковых мостовых. По поводу одной из таких «мостовых» академик Наливкин писал, и не где-нибудь, а в учебном пособии, что отшлифованная поверхность, которую нередко считают отшлифованным ложем ледника, на самом деле может быть плоскостью скольжения по тектоническому разрыву. Однако то, что главная масса тиллитов на Земле образовалась в процессе древних оледенений, сомнений и споров не вызывало. Если считать тиллиты ледниковыми образованиями и, судя по их распространенности, делать вывод о том, какие территории были покрыты ледником, то получается, что в прошлые эпохи и особенно в докембрии (три—два с половиной миллиарда лет назад) оледенения возникали без какой-либо закономерности и покрывали Землю от полюсов до экватора.

Об этих и некоторых других аспектах взаимоотношения человека и природы нашему корреспонденту С. Жемайтису рассказывает
академик-секретарь отделения геологии, геофизики, геохимии и горных наук АН СССР Борис Сергеевич Соколов. (ЗС-88-04)

Корреспондент:— Борис Сергеевич, что сегодня объединяет экологов на планете? Б. С. Соколов:— Две вещи. То, что большинство экологических проблем сегодня носит глобальный характер. И, наверное, еще и то, что люди все сильнее ощущают не только материальные (энергия, ресурсы, качество среды), но и нравственные нити своих взаимосвязей с биосферой. Корреспондент:— Поясните, пожалуйста, свою мысль. Б. С. Соколов:— Охотно. Иллюстраций моей мысли есть немало. Но мне бы хотелось привести один пример, который обнажил бы оба типа взаимосвязей. Несколько десятилетий тому назад подняли целинные земли. Сделали это, не задумываясь о роли почвы в биосфере, не принимая во внимание научных рекомендаций. Поступили, как проще и как якобы выгоднее. Как-то не вспомнили о ветровой эрозии. Между тем уже древние землепашцы думали о ней и принимали эффективные меры по защите земли. Но наши современники решили все придумать с самого начала. Начали распахивать степь сплошь, в то время как можно лишь полосами. Лесопосадки также оказались лишними, а то, что уже изобретены многие типы мелиорации, а не одна лишь водная, как-то забыли. В результате, как вы, наверное, хорошо знаете, миллиарды тонн плодородных земель пустили на ветер. Сегодня мы имеем в этом регионе пять-шесть центнеров зерна с гектара. Это результат невежества, непонимания фундаментальных оснований функционирующей биосферы. Почва уникальна. Я говорю это как палеонтолог и геолог, занимающийся эволюцией гео-биологических процессов. Может статься, что нигде во Вселенной нет ничего похожего на почвенный покров Земли. Почва — вторая колыбель живого после океана. Через почву замыкается круговорот биотического и абиотического. Тот круговорот, который поддерживает непрерывность жизни на планете. На целинных землях это звено было вынуто, разрушено. Уничтожены уникальные сообщества трав, животных, насекомых. Наконец, во множестве исчезли овцы, лошади, коровы. Когда-то все это составляло прекрасно сбалансированную экологическую систему. Даже если бы из этой системы исчезли одни черви или почвенные насекомые, и то неизвестно, смогла ли бы она жить. А тут вспахали десятки миллионов гектаров. Нет прежне го газового режима почв, нет букета трав, нет скотоводства. Сушь. Ветер. Страшные пыльные бури. Опустошение...

(К 150-летию со дня смерти Н.И. Лобачевского)

Г.М. Полотовский

Нигде так не трудно собирать сведения о действователях во времена прошедшие, как в России. Лица, отличавшиеся полезною, часто громадною деятельностью, почти никогда не оставляют после себя записок или иных материалов для жизнеописания…
Современники не заботятся собирать сведения о знаменитых и замечательных личностях своего времени, а потомкам остается только жалеть о равнодушии и беспечности предков. Так гибнут у нас и деяния и самые имена людей, вполне стоящие того, чтобы не остаться в неизвестности.

А.В. Висковатов (1804–1858),
русский историк (написано в 1856 г.)

Биографии великих русских ученых не изучаются или, по крайней мере, пока не изучались с той тщательностью, которая была внесена в последние десятилетия в биографии большинства русских великих писателей. Я думаю, что некоторые из этих биографий столь же поучительны.

А.А. Андронов (1901–1952),
из письма И.А. Андроникову от 18.05.1948


24 февраля (по новому стилю) 2006 г. исполнилось 150 лет со дня смерти выдающегося русского ученого Николая Ивановича Лобачевского. Этой дате был посвящен ряд мемориальных мероприятий. Так, 22 февраля в Казани были возложены цветы к надгробию Н.И. Лобачевского на Арском кладбище и к памятнику ученому напротив главного корпуса университета, затем состоялось специальное расширенное заседание Совета Казанского университета; 26 февраля в музее науки «Нижегородская радиолаборатория» Нижегородского университета имени Н.И. Лобачевского прошли чтения памяти Лобачевского, организованные музеем и Нижегородским математическим обществом; 18 мая памяти Н.И. Лобачевского было посвящено специальное заседание «Колмогоровских чтений – IV» в Ярославле; 14 июля в Суздале на Международной конференции «Дифференциальные уравнения и динамические системы» была прочитана лекция об изучении биографии Н.И. Лобачевского; 10 октября в Минске заседанием, посвященным Н.И. Лобачевскому, открылась Пятая международная конференция «Бояи-Гаусс-Лобачевский. Неевклидова геометрия в современной физике». Наконец, 14 декабря 150-летию со дня кончины Н.И. Лобачевского было посвящено заседание секции математики Центрального Дома Ученых РАН. Однако все перечисленное – “инициативные” мероприятия научного сообщества. Насколько известно автору, РАН “не заметила” эту дату, не было ни одной публикации в центральных СМИ. Похожая ситуация была и в 1992 году, в год 200-летия со дня рождения Н.И. Лобачевского. Такая “традиция” представляется, мягко говоря, совершенно неестественной: не так много в мире ученых, чьи труды изменили научное мировоззрение; не следует забывать и о выдающемся вкладе Н.И. Лобачевского в становление российской высшего образования. Не украшает нас и многолетнее переписывание из одной публикации в другую недостоверных или даже ошибочных сведений, касающихся биографии Н.И. Лобачевского.
Цель настоящей статьи – напомнить о некоторых (1) замечательных математиках, физиках, историках, литературоведах, трудами которых были раскрыты некоторые загадки биографии Н.И. Лобачевского, а также еще раз обратить внимание на ряд ошибок и мифов, которыми до сих пор изобилуют публикации о Н.И. Лобачевском.

Как изучалась биография Н.И. Лобачевского

Николай Иванович Лобачевский родился в Нижнем Новгороде 1 декабря (по новому стилю) 1792 года. Обычно с фразы такого типа начинается любой биографический текст. Однако в случае биографии Н.И. Лобачевского как установление этих исходных, так и многих других фактов потребовало весьма значительных усилий. Кроме общей причины, отмеченной в эпиграфе, здесь есть ряд специфических обстоятельств. Прежде всего, это то, что открытие Лобачевского было признано в России (в отличие от западноевропейских стран) лишь почти через пятьдесят лет после его смерти. Кроме этого, казанский пожар 1842 года уничтожил, как полагают, многие документы, касающиеся Лобачевского. Но главной причиной являются, скорее всего, жизненные обстоятельства, побуждавшие Н.И. Лобачевского не афишировать некоторые сведения из своей биографии.
Первым, кто внес выдающийся вклад в пропаганду открытия Н.И. Лобачевского и восстановление памяти о нем, был математик Александр Васильевич Васильев (1853–1929), сын известного китаеведа академика В.А. Васильева (1818–1900) и внук (по линии матери) члена-корреспондента Петербургской академии наук астронома И.М. Симонова (1794–1855), сменившего в 1846 г. Н.И. Лобачевского на посту ректора Казанского университета. После окончания в 1874 г. Петербургского университета А.В. Васильев в 1879 г. был направлен для подготовки диссертации за границу, где он слушал лекции К. Вейерштрасса и Л. Кронекера в Берлине, Ш. Эрмита в Париже, познакомился с другими известными европейскими математиками. С 1887 г. А.В. Васильев – профессор Казанского университета, с 1907 г. – профессор различных институтов в Петербурге, с 1923 г. он жил в Москве.
А.В. Васильев был инициатором и главным организатором празднования в Казани в 1893 г. (!) столетия со дня рождения Н.И. Лобачевского. По этому случаю Казанский университет получил приветствия от Академии наук, от многих российских институтов, от Ф. Клейна, С. Ли, А.А. Маркова, Д.И. Менделеева, Н.Г. Столетова, Ж. Таннери, П.Л. Чебышева. В приветствии профессоров Сорбонны, которое подписали П.Аппель, В.Буссинеск, Вольф, Г.Дарбу, Э.Пикар, А.Пуанкаре, Ф.Тиссеран и Ш.Эрмит, говорится: “Лобачевский оставил в геометрии славный неизгладимый след. Мы все присоединяемся к торжественному празднованию его юбилея. Примите по этому случаю наши самые сердечные пожелания Казанскому университету и русской науке”.
А.В. Васильев предложил создать «Библиотеку Лобачевского» («Bibliotheka Lobachevskiana»), издать полное собрание трудов Лобачевского, учредить премию имени Лобачевского. По его инициативе для реализации этих целей по подписке был создан капитал «Фонда Лобачевского». Из процентов на этот капитал и выплачивалась «Премия имени Н.И. Лобачевского Казанского физико-математического общества». Вот список лауреатов этой премии:2) C. Ли (1897), В. Киллинг3) (1900), Д. Гильберт (1904), Л. Шлезингер (1909), Ф. Шур4) (1912), Г. Вейль (1927), Э. Картан и В.В. Вагнер5) (1937). B 1895 г. была учреждена медаль «Памяти Н.И. Лобачевского», которая вручалась рецензентам работ, поступивших на соискание премии. Первым эту медаль получил Ф. Клейн за отзыв на работу С.Ли. После перерыва, вызванного Второй мировой войной, премия имени Н.И. Лобачевского перешла в ведение Академии наук. Лауреатами академической премии стали Н.В. Ефимов(1951), А.Д. Александров(1951), А.В. Погорелов(1959), Л.С. Понтрягин(1966), Х. Хопф(1969), П.С. Александров(1972), Б.Н. Делоне(1977), С.П. Новиков(1980), А.Н. Колмогоров(1986), Ф. Хирцебрух(1989), В.И. Арнольд (1992), Ю.Г. Решетняк (1999).
В 1906 году, в год 50-летия со дня смерти Н.И. Лобачевского, по инициативе А.В. Васильева перед зданием Казанского университета, ректором которого в течение 19 лет был Н.И. Лобачевский, был установлен памятник выдающемуся ученому (скульптор М.Л. Диллон). На памятнике дата рождения не указана (как не была она указана и на надгробии Н.И. Лобачевского на Арском кладбище в Казани). Очевидно, причина состоит в том, что эта дата не была никому известна. О начальном этапе биографии Н.И. Лобачевского не были осведомлены даже современники – например, у А.Ф. Попова [1] написано “Н.И. Лобачевский родился в Нижнем Новгороде” (без указания даты), а у Е.П. Янишевского в [2] – “Н.И. Лобачевский родился в Макарьевском уезде Нижегородской губернии в 1793 году”; оба утверждения – без ссылок на какие-либо документы.
Наконец, А.В. Васильев многие годы собирал данные по биографии Лобачевского и в 1927 г. завершил большой труд «Жизнь и научное дело Н.И. Лобачевского». Однако эту замечательную книгу читатель смог увидеть только в 1992 году: отпечатанный тираж лежал на складе Госиздата, в продажу не поступал и после смерти А.В. Васильева был полностью уничтожен. Эту книгу [3] восстановили и подготовили к печати по случайно сохранившемуся оттиску верстки казанские профессора В.А. Бажанов и А.П. Широков (1926–1998).
А.В. Васильев тоже не знал дату рождения Н.И. Лобачевского: столетие со дня рождения Лобачевского отмечалось 22 октября 1893 г., а книга [3] начинается словами «Николай Иванович Лобачевский родился 22 октября 1792 г. в Нижнем Новгороде». По инициативе А.В. Васильева в 1929 г. академик В.И. Вернадский, председатель комиссии по истории знаний, пишет запрос в Нижегородское краевое архивное бюро: нет ли в архиве документов, “касающихся знаменитого математика Н.И. Лобачевского?”

Выдающийся ученый, продолжатель традиций петербургской математической школы, создатель первой в нашей стране школы математической физики. Крупный математик и механик, строго обосновавший многие традиционные методы математической физики и создавший новые понятия, легшие в основу ряда современных направлений математики. Энергичный организатор советской науки в первые, трудные годы новой власти, вице-президент Академии наук в 1919—1926 годах. Инициатор создания при академии Физико-математического института, впоследствии разделившегося на Физический институт имени П. Н. Лебедева и Математический институт В. А. Стеклова. Даже этот краткий список научных и гражданских заслуг академика Владимира Андреевича Стеклова A864—1926] дает представление о незаурядной личности замечательного ученого.

На снимке слева: Владимир Андреевич Стеклов (снимок относится к началу его работы в Петербургском университете).

Будущий академик поначалу не очень-то прилежал к наукам. Живой, предприимчивый, смелый, во главе ватаги сверстников он то отправлялся на маленькой лодчонке на другой берег Волги, то лазил по башням кремля, над полуобвалившимися междуэтажными перекрытиями, а то, заслышав пожарный колокол, несся на помощь пожарным. Все это, как вспоминал сам Владимир Андреевич, «способствовало укреплению здоровья и нервной системы, но отнюдь не успешному прохождению курсов». Прекрасная память и смекалка выручали лишь до поры до времени. При переходе из четвертого в пятый класс Нижегородского Александровского института (учебного заведения типа гимназии) мальчик чуть было не остался на второй год. Но и это ему было нипочем. Желая задеть самолюбие сына, отец сказал ему при младших дочерях: «Я думал, что ты лентяй, а ты, оказывается, просто неспособный».

«Я как бы очнулся. Мимоходом, за обедом, сказанное одно слово отца при маме и сестрах сразу меня образумило. Это было при переходе из пятого класса в шестой. Я решил начать «учиться». За лето я успел основательно пройти снова все предметы первых пяти классов. Изучил все тонкости латинских и греческих грамматик, занялся со рвением решением задач по математике; другие предметы (история, география) дались совсем легко; занялся и немецким языком. К концу первой четверти я уже во всех отношениях «исправился» и оказался вторым учеником в классе. В восьмой класс перешел с первой наградой».

Каков возраст расцвета творческих способностей физика? Этот вопрос одинаково интересен для социологов, специалистов по научному планированию и администрированию и, конечно, для самих физиков. Но как измерить творческую активность или продуктивность ученого? По числу публикуемых за год научных статей? Но статья статье рознь, очень часто они пишутся в соавторстве и долю работы каждого определить невозможно. Голландский социолог Г. Димер построил график зависимости числа нобелевских лауреатов по физике от возраста лауреата во время выполнения отмеченной премией работы. Нобелевская премия — сокровенная мечта каждого ученого, знак международного признания и является общепризнанным мерилом качества работ экстра-класса. Что же показал график?

Максимум кривой приходится на 39 лет (хотя из-за того, что статистика не слишком велика — на этот возраст приходится всего лишь немногим более 20 лауреатов, точность оставляет желать лучшего). При детальном анализе графика обнаруживается «провал» продуктивности в возрасте от 45 до 50 лет. Это, по мнению Димера, связано с тем, что в таком возрасте на физиков, как, впрочем, и на других ученых, часто взваливают непривычный вначале груз административных обязанностей.

Physics Today, № 8, 1974.

28 ноября 1891 года в два часа пополудни на Главном артиллерийском полигоне под Петербургом в результате взрыва погиб штатный преподаватель Михайловских артиллерийских академии и училища, действительный член Русского физико-химического и IV отдела Императорского русского технического общества, приватный преподаватель химии в Пажеском корпусе и Павловском военном училище штабс-капитан гвардейской артиллерии Семен Васильевич Панпушко. Вместе с ним погибли бомбардир-лабораторист полигонной команды Василий Егоров, канониры Осип Виноградов и Петр Шавров. Очевидцы рассказывали, что картина разрушения оказалась страшная. Серый дым застлал помещение. На полу горел пролившийся из разбитой посуды лак. Пахло едкой, запирающей дыханье гарью. Панпушко, Шавров и Виноградов найдены были без признаков жизни. Только один Василий Егоров, сильно обожженный, с перебитыми руками и ногами, смог еще открыть глаза и спросить, когда его выносили из мастерской, жив ли капитан Панпушко. Поняв происшедшее, он сказал со слезами: “Жаль, очень жаль. Хороший был офицер…”. И впал в забытье. Дела и личность покойного С. В. Панпушко и вправду были весьма примечательны. Офицер гвардии, он резко выделялся из среды сослуживцев. Во времена, когда Россия выпивала больше тридцати трех миллионов ведер водки в год (по полведра на жителя империи, включая грудных младенцев), а среди офицеров его величества даже по официальной статистике числилось в 36 раз больше требующих лечения алкоголиков, чем в иных сословиях, — этот молодой человек пил только молоко, в течение десяти лет заменявшее ему почти все виды животной и растительной пищи.

Мир пронизан движением. Покой и неподвижность относительны. Это мы все знаем, и все-таки понять такое трудно. Нас неизменно привлекает то, что кажется законченным, завершенным, навсегда установившимся. Когда-то, не так уж давно, незыблемой казалась человеку его планета Земля, да и вся окружающая Вселенная.

«Еретические» идеи Галилея и Коперника не сразу утвердились в сознании. Многие открытия науки с трудом пробивались сквозь мощную кору установившихся, привычных представлений. С того времени, как на Земле появился человек, облик планеты мало изменился. Он кажется неподвижным, устойчивым. Чтобы увидеть, понять, как он меняется, нужно «отойти», посмотреть со стороны, изменить масштаб восприятия: «Лицом к лицу лица не увидать».

Нобелестика – изучение истории, статистики и закономерностей получения Нобелевских премий – превратилась за более чем столетнюю историю существования Нобелевских премий, в самостоятельную ветвь науковедения и наукометрии. Нобелестика много чего знает.

Например, знает, что на сегодняшний день общее количество награжденных всеми Нобелевскими премиями – 777 человек… Знает, что среди этих 777 человек 20 – представители России (то есть примерно 2,5% – от количества лауреатов)… Знает, что в области естественных наук на три страны – США, Великобританию и Германию – приходится более 70% премий…

Все эти – и не только эти – данные были приведены в докладе доктора технических наук, президента Международного информационного Нобелевского центра Вячеслава Тютюнника «Нобелевские лауреаты: наукометрические исследования». Доклад этот состоялся в рамках 125-го заседания ежемесячного науковедческого семинара «Наука и государственная стратегия развития России», научный руководитель которого – заслуженный деятель науки, доктор философских наук, профессор Анатолий Ракитов.

Точнее говоря, речь идет о первом в истории науки 3D материале со специфическими свойствами - материал способен отражать (преломлять) световой поток в противоположном направлении для природных материалов. Однако, реакция других специалистов по данному вопросу остается скептической.

С недавних пор физики уже научились преломлять, или отражать свет в направлении, противоположном любым известным в природе материалам. Эти метаматериалы делают возможным создание, условно говоря, ”шапки-невидимки”, т.е. покрытия, которое прячет объект с помощью особой организации световых потоков вокруг него.

Коэффициент отражения материала - это показатель того, как материал отклоняет световой поток. Для природных материалов этот коэффициент всегда позитивен. Метаматериалы, однако, могут иметь отражающие коэффициенты со знаком минус.

Первая русская аптека учреждена в Москве в 1581 году английским аптекарем Джемсом Френшаном, присланным в Россию королевой Елизаветой по просьбе Иоанна IV. Нужно думать, что ранее этого времени у нас не было аптек и аптекарей как специальных учреждений и лиц. Правда, в источниках упоминается еще в 1554 году о каком-то “Матюшке-аптекаре”, но нет никаких указаний на его профессиональные знания и практику. Упоминается также о голландском аптекаре Аренде Клаузинде, прожившем в России 40 лет, и об аптекаре Николае Броуне, но о деятельности их также не сохранилось сведений, так что первым аптекарем, открывшим аптеку, приходится все-таки считать Джемса Френшана.



Аптека на Руси

Аптека, устроенная Френшаном, имела очень ограниченный круг операций: она была предназначена только для нужд царского двора, за пределами которого продолжительное время не имела влияния. Это была в строгом смысле закрытая придворная аптека. Медикаменты для ее первоначального снабжения были вывезены из Англии. Впоследствии она пополнялась различными путями. Некоторые материалы приобретались в московских торговых рядах. Что касается западного ввоза, то он поддерживался первоначально иноземными врачами, привозившими с собой “аптекарские всякие лекарства и снасти балберские” (хирургические инструменты). Привоз этот настолько считался для врачей обычным и обязательным, что в 1599 году посольскому дьяку Василию Щелкалову показалось очень подозрительным отсутствие “трав лечебных” у новоприезжего английского доктора Вилиса, которому поэтому даже было отказано в приеме на царскую службу.